Щоденник

Місця щасливих людей. Місця сили. Місця подій, які більше не повторяться, та емоцій, які пережити навряд чи вийде. Скрябін. Безсмертний у своїх піснях. І найкращий. Тепер він там, на небі, збирає мільйонні зали. І, маю сказати, у Бога явно прекрасний смак.

У меня не осталось слов, которые могли бы полноценно рассказать мне самой о том, что вообще происходит, понимаешь. Я мысленно разговариваю с тем, кто эту ересь просто не сумеет понять, осознать и вообще, принять. Потому что это не поддаётся пониманию. Эти все монологи, которые забываются мною буквально через несколько минут, не изменят ничего. Потому что они бессмысленны. Потому что нужно слушать себя изнутри, из самого сердца. Там много полезного, много важного, много такого, что имеет решение сотни проблем, возникающих ежедневно. Я пишу ему каждый раз, как только что-то происходит, делюсь наболевшим, тем, что давит внутри, горько и противно першит в горле, отзывается болью в висках. Он практически не реагирует, изредка отвечая на что-то действительно стоящее. Я обожаю его за это. Боготворю, ценю и сдуваю пылинки. Он тайно меня за это ненавидит, отвечая скрепя зубами - если тебе так угодно, то пусть будет. И я радуюсь, как маленькая девочка. Потому что в нём сила, в нём столько му...

Сентябрь странно улыбчивый, тёплый такой, почти домашний. Ненавидеть его начинаешь ещё до встречи с ним, потому что сквозь щели в стене его добродушия тянет сумасшедшим безразличием и морозной свежестью утра. Тебе хочется довериться ему целиком, выговориться, поделиться с ним самым сокровенным. Ищешь в нём спасение и даже находишь. Надуманное тобой же самой, выдуманное твоим подсознанием. И он поддаётся этой твоей игре, и даже подыгрывает. Но в конце концов он возьмёт своё и уйдет. В тот самый момент, когда ты больше всего будешь нуждаться в нём. Понимаешь, период сейчас такой, когда утром, выходя на балкон, выдыхаешь из себя бесконечное количество боли, одновременно удивляясь, как её столько может в тебе уместиться. Паром, с самой глубины себя, извергаешь поток невысказанных слов, утаённых, удержанных силой. Они застревают комками в горле. Их пробивает лавина эмоций, подавленная в тот самый пиковый момент. И ты даже осознать не в силах, что вообще с тобой происходит. Когда на во...

Утыкаешься носом мне в плечо, вдыхаешь мой запах, обнимаешь обеими руками, прижимаешь к себе как можно сильнее и я просто забываю как дышать. Забываю кто я такая, что у меня безудержно уже который день подряд болит каждая клеточка и что это тот самый сон, который снится мне каждый раз, когда у меня заканчиваются силы двигаться дальше. И после я просыпаюсь с ощущением переполненности, с чувством счастья и бесконечной благодарности миру за то, что жива. И нету горечи через то, что это был только сон. Нету жалости, что ты не рядом и я не могу теперь звонить тебе в любой момент не определив заранее темы. Иногда телефон звонит твоим голосом сквозь километры и города, задает вопросы и, получив ответы, отключается. Но сегодня тебя тройная порция, моё подсознание устроило неожиданную профилактику. И я закрыв глаза, отдаюсь вся целиком этому самому исцеляющему источнику в твоём лице. И тону, тону... 

Тебе завтра должно было бы исполниться 49, но с тех пор тебе всегда 18. С тех пор и до конца существования этой вселенной. Ты снился мне только один раз, живой, здоровый, улыбающийся, немножко бледный. Вышел из соседней комнаты, заключил в свои объятия и прошептал: - Я вернулся, и теперь я всегда буду рядом. Помню, тогда побежала к маме, рассказать о произошедшем, размазывала слёзы по щекам и не могла внятно объяснить что такого произошло. А когда вернулась, тебя больше не оказалось. С того самого сна постоянно вглядываюсь в личика малышей и ловлю себя на мысли, что ищу в них твои глаза.  Ты всегда был со мной. Особенно в детстве, где видела тебя Ангелом, где делилась с тобой напополам вкусностями - эта тебе, а эта мне. В итоге всё доставалось мне и счастье в тот момент было осязаемо. Мы играли вместе моими любимыми игрушками, я рассказывала тебе свои детские истории, наполовину выдуманные. И смеялись мы очень громко. И никогда я не боялась оставаться дома одна, потому чт...

Эти стоп-кадры все о любви... Эти стоп-кадры... Шепотом, под нос, повторяя за голосом в наушниках на максимальную громкость. В чашке, неожиданно, совсем не кофе, а чай с мелисы. До ужаса горький. До жути противный. Но с успокоительным действием.  Она с ухмылкой думает, что даже если бы это была целая кружка водки, все равно не помогло бы. Не утихомирило бы боли. Особенно физической.  Перебинтованный ожог на ноге, переливающиеся синяки на руках. Ни слова о боли душевной, потому что это уже слишком даже привычно становится. И пересилить её оказалось невозможно даже несознательно причинив себе увечья.  Ей не о чем писать. Она не хочет ни о чем даже думать. Удивительная пустота внутри. Будто выскребли детской лопаткой. Металлической. До самого дна. Оставив лишь кровоточащие царапины и глубокие ножевые ранения. Ей нужно ответить на вопрос, пульсирующий в висках уже второй день подряд.  За что она так себя наказывает? И она даже знает за что. Ответ проскальзыва...

Город пахнет дождем и осенней прохладой Продувает сухими ветрами до дрожи  Здравствуй, хороший, как ты там поживаешь? Я замёрзла, ты обнять, как тогда, меня можешь? Чтобы носом в ключицу и забыть всё на свете Раствориться в тебе хотя б на мгновение Родной мой, мы с тобой как одинокие дети Затеваем прятки со своими же тенями. И сбегаем подальше от того, что терзает Закрываясь от мира огромной стеною. Не забывай, мой хороший, что нам в спину вонзают Ножи, именно те, кто всего был дороже. Ты прости, я опять за своё и опять всё сначала Понимаешь, вот осень уже на пороге. Милый мой, я ведь каждому так много прощала А себя не простила, и стою на той же дороге. И не знаю куда, и зачем, и до ужаса страшно Делать шаг в неизвестность, где огромная пропасть Друг мой, знаешь, я так жутко устала И секунду назад прокляла свою гордость. Я хочу попросить, - не волнуйся, я самую малость, - Обн...