Щоденник

Бесконечно длинный понедельник с медленно передвигающимися стрелками на циферблате. Я умудряюсь успеть всё задуманное, решить возникающие по ходу дня вопросы, сделать несколько кругов по городу, спокойной выпить кофе на лавочке в сквере возле дома и поговорить по телефону с человеком, чей голос по ту сторону бесконечно уставший, заполненный тоннами грусти и разочарования. Я дрожу вся от самого начала разговора и его окончания. От непонятного страха, от возможности сделать больно словами, нечаянными репликами, фразами. Душа разрывается на мелкие кусочки, а сердце кровью обливается от безсилия сделать хоть что-то. Хоть как-то облегчить ту ношу обиды, которая внутри него цементная, неподъёмная.  Он радуется искренне моему голосу, рассказывает как живет сейчас, о детях, родителях и мы постоянно возвращаемся к одному и тому же вопросу, который не хочется затрагивать. Потому что болеть будет у обоих, и у него в разы больше. И я молчу, изо всех сил пытаясь протолкнуть тот самый комок ...

Ну вот так и сиди, из пальца тоску высасывая, чтоб оправдывать лень, апатией зарастать. И такая клокочет непримиримость классовая между тем, кто ты есть и тем, кем могла бы стать. Ну сиди так, сквозь зубы зло матерясь да всхлипывая, словно глина, что не нашла себе гончара, чтоб крутилась в башке цветная нарезка клиповая, как чудесно все было в жизни еще вчера. Приключилась опять подстава, любовь внеплановая, тектонический сдвиг по фазе – ну глупо ведь: эта жизнь по тебе катается, переламывая, а ты только и можешь дергаться и реветь. Ты не такая уж и особенная, это тоже отмазка, чтоб не пахать как все; а война внутри происходит междоусобная, потому что висишь на чертовом колесе, и повсюду такое поле лежит оранжевое, и дорог сотня тысяч, и золотая рожь, и зрелище это так тебя завораживает, что не слезешь никак, не выберешь, не допрёшь; тот кусок тебе мал и этот вот не хорош. Да, ты девочка с интеллектом да с горизонтом, с атласной лентой, с косой резьбой; и такой у тебя по...

Мой Октябрь бесконечно нежный, искренний, заключает меня в свои объятия каждое утро, стоит мне только переступить порог дома. У него голубые глаза, лукавые веснушки по всему носу и улыбка, редко появляющаяся, но сводящая с ума молниеносно, проникающая в самую душу. Её потом забыть невозможно, с памяти стереть, заменить чем-то равноценным. Потому что ничего подобного больше в жизни не встречается.  Я жалуюсь ему на жуткую неуспеваемость, делюсь переживаниями, терзающими душу настолько сильно, что просыпаться по ночам становится раздражающей традицией, захватывать воздух ртом не имея возможности выдохнуть, а в тот самый момент страхи один за другим мелькают перед глазами истерически хохоча. Он кладет руку мне на плечо, с пониманием кивает головой, проникновенно так заглядывает в глаза, а потом резко меняет тему разговора в совершенно противоположную сторону. И я иду у него на поводу, как маленькая собачка, которая только и живет до сих пор, потому что "без" она просто не ум...

Мой Ангел, ты всегда был, с первой секунды моей жизни и будешь ещё долго, до того самого, только тебе известного, логического завершения. Чувствую твоё присутствие каждое мгновение по правую руку, которую ты не отпускаешь, а в сложных ситуациях даже сжимаешь малость сильнее, чем обычно. Я благодарю тебя мысленно за это, улыбаюсь искренне и проблемы неожиданно, с явным недоумением, отступают, выставляя белый флаг. Мы близко подружились с тобой недавно, хотя и до этого момента я всегда знала, что ты есть. Тот самый невидимый свидетель всех моих потрясающих достижений и нелепых падений, хранитель моих тайн, испепеляющих слёз и яростных молитв. Ты следовал за мною шаг в шаг через засасывающие болота и глубокие пропасти. Слушал мой бесконечный и бессмысленный внутренний монолог. Не покидал меня даже когда я совершала самые безумнейшие поступки, в большинстве случаев становящиеся пРоступками. Выдерживал меня даже когда я сама себе была невыносима, когда сетовала на тебя и сомневалась воо...

Он звонит мне впервые за последние пол года и я на несколько секунд забываю как дышать, когда вижу входящий звонок. Пулей вылетаю с кабинета, оборвав разговор на полу слове, и на ходу пытаюсь совладать с дурацкой кнопкой телефона. И, когда, наконец-то, выведя её в нужное положение, отвечаю, мир замирает. Его голос, такой теплый и родной, разливается по венам. Он извиняется за то, что долго не звонил, не отвечал на сообщения и вообще пропал, хотя обещал быть на связи. Рассказывает что у него сейчас 4 утра и уже +30 на градуснике, до моря 40 минут езды на машине и о том, что купаться там запрещено, потому что крокодилы слишком прожорливые. Он говорит, что там действительно счастлив, ему там так здорово и возвращаться не планирует, потому уже подал заявление на Green Card.  У меня вопросов к нему несколько миллионов и он выдерживает этот наплыв слов с достоинством, отвечая на всё коротко и ясно. И я шепчу ему в трубку: "Как бы мне хотелось оказаться там с Вами". Но он игнори...

В последнее время мне я уже даже не могу понять что чаще у меня спрашивают: - Когда ты уже выйдешь замуж? или - Когда ты наконец-то напишешь свой бестселлер? И я не знаю, что больше меня раздражает и выводит из себя. Как и не знаю зачем вообще пишу. Потому что одновременно с тем же вопросом перечисляют как именно мне стоит писать, о чем именно, в каком тоне и с каким мотивом. Вот после такого желание отправить человека по самому дальнему адресу становится слишком явным и практически не подавляемым. Но я молчу, как и молчу о том, что Боженька наградил меня самым бессмысленным талантом - влюбляться в тех, кто никогда в жизни не полюбит меня. С этим же талантом мне вручили трофей - писать о каждой неразделённой любви, примеряя идеальнейшие образы к главному герою и делая его уникальным, умным, осознанным, романтическим. И я иду на поводу всего вот этого и не отстаю ни на шаг. И у меня получается иногда стать второй Цветаевой. Слишком болезненной внутри, слишком открытой. Этим по...

Я пишу о тех, кто дарит мне потрясающие эмоции, которые обнимают искренне, говорят приятности, смешат меня и смеются со мной вместе. У каждого в глазах столько вселенской грусти, столько тяжести, боли и ужаса, что мне хочется хотя бы на несколько секунд облегчить их душевную тяжесть. У меня это вряд ли когда получается, но прощаясь со мной они улыбаются. Пускай вынужденной улыбкой, с небольшой ухмылкой на уголках губ, но забывших на мгновение о том, что так давит внутри.  Они боятся чувств, боятся эмоций, боятся проявить себя хоть как нибудь. Я отправляю им тексты в сообщениях, они читают их, присылают стыдливые смайлики и просят не публиковать это на всеобщее обозрение. И я собираю эти записи в дневнике, сохраняю важные моменты, те воспоминания, которые греют мою душу, которые обнимают меня, когда становится до невыносимого жутко, когда страх одиночества окутывает целиком до самой макушки.  Я окунаюсь в написанное и вокруг начинают таять ледовые глыбы, рушатся выстроенн...