Щоденник

Передо мной клочок бумаги, на котором огромными буквами выведено твоё имя. Оно обжигает руки, оставляя на пальцах кровоточащие раны. Я выбрасываю его в самую пропасть, бездну земную и оно летит сквозь бесконечное количество слоёв в ту самую точку, откуда начинается отсчёт времени. Через мгновение оно бумерангом на губах отражается поцелуем ледовым, от которого сердцебиение становится реже, из последних сил выдавая удар за ударом. А по всему телу следы от кнута, ноющие, выворачивающие наизнанку все внутренности. От твоего имени не скрыться даже в бесконечности вселенной. Оно преследует, идёт по следам, по запаху крови, по вкусу страха, не отстаёт ни на шаг. Я постоянно наталкиваюсь на него среди людей, которые по тому или иному поводу появляются в моей жизни и устраивают в ней всемирный переворот не спрашивая даже моего разрешения. И в очередной раз, доставая очередной клочок бумаги, я уже наперёд знаю что там написано. Быть иначе и не может.

Давай не будем повторять ошибок прошлого. Не будем верить тем, кто многословно описывает свои чувства. Кто подвергает оценке каждую прожитую секунду и каждого встречного человека. Давай не будем оглядываться на боль и презрение, которые окружают нас. Не будем создавать иллюзию будущего, которое кажется совершенно недостижимым, катастрофически невозможным. Не будем бояться страха, к которому спиной хочется повернуться, одеялом с головой укрыться.  Не будем теряться посреди шумн ых улиц, в толпе не похожих друг на друга, еле выживших в собственной истории .   Давай не будем забывать какими мы были, чтоб такими и остаться навсегда. Не слушать то, что может нас разлучить, а лишь внутренний голос, который подскажет вовремя как отвернуться от направляющегося в спину ножа. Давай дышать глубоко и ровно, будто воздух морозный, без примеси яда. Давай вместе, каждую секунду, не разжимая руку, шаг в шаг. Нам подчинится самое неуправляемое зло, самая высокоумная машина, самое дикое ...

Ноябрь, статный мужчина лет сорока, в строгом костюме, чёрной рубашке с расстёгнутой верхней пуговицей и до блеска начищенными туфлями. Стальной стержень, ледяной характер, высшее звание. В таких влюбляются с первого взгляда. К таким тянет бесконечно из-за чувства защищённости, уверенности в завтрашнем дне. Вот только рядом быть хотя бы несколько минут получается не у каждой.  Он смотрит на меня лукаво, оценивающе, с каплей любопытства. Ему интересен размер моего терпения, границы моей выносливости, уровень моего спокойствия. Я как марионетка в его руках, которую он дергает за ниточки как и когда ему заблагорассудиться. С самого первого дня своего прибытия он нагружает меня настолько сумасшедшим количеством заданий и проблем, что я, обессиленная, еле успеваю вечером добраться до подушки и отключиться резко, без мыслей. Он погружает меня в самую пучину событий, отправляет в самую горячую точку и наблюдает со стороны как я справлюсь с очередным пиздецом в моей жизни. И я справляю...

Недавно ещё я безумно боялась, что ты станешь мне безразличен до того сильно, что я пройду мимо и мне будет всё равно, что ты вот рядом, на расстоянии вытянутой руки. Боялась, что не смогу больше почувствовать тебя, твоё присутствие, твои мысли. Что однажды окажется, что ты посторонний человек, прохожий и только. И внутри не будет больше сладкой дрожи, и желание встречи испарится разом, и в толпе не буду искать твоих глаз, потому что они больше не отражение души, которая мне важнее собственной.  Мне казалось, что если ты однажды решишь уйти, я больше не сделаю ни одного шага в сторону, в которую мы шли вместе. Я вернусь назад, в тот собственноручно созданный мирок, из которого ты вытаскивал меня все эти годы. И плевать, что в твоих глазах я буду читать осуждение и безразличие. Когда-то я и это переживу. Я думала, что если ты станешь мне чужим, мир распадётся на мелкие детали, которые собрать воедино не получится даже напротяжении нескольких жизней. Что я потеряюсь в лабиринте...

И самое страшное то, что все страхи единым разом сбываются прямо здесь, со мной. Волнами бурыми, серыми, пенистыми накатывают на меня и мне некуда скрыться. Потому что повсюду они, со всех сторон, окружают сильнее, суживая с каждым разом всё больше и больше спасительный островок в безграничном океане на котором я еле умещаюсь. В большинстве случаев, балансируя на носочках одной ноги, прямо над огромной пастью, готовой вот-вот поглотить меня целиком. И у неё это получается идеально, в одно мгновение, в чёрную свою бездну, переполненную самыми жуткими кошмарами, вечными ужасами. Глаза руками хочется закрыть, уши зажать, но не получается, потому что они распяты оказываются неожиданными людьми, которые казались иными, близкими, важными, дорогими. И правда прорывается наружу, которую я упрямо прятала от самой себя. И от этого становится ещё страшнее. И думать не хочется о том, что будет там, дальше, в будущем, которое наступает резко, в моменты, когда не подготовлен, когда слаб и защиты н...

Ошибки, совершённые в прошлом, возвращаются ко мне бумерангом, оставляя после себя кровоточащие ссадины, синяки по всему телу и невероятную душевную боль, от которой спрятаться невозможно. И это намного больнее получается, намного ужаснее. Ни одна пытка не сравнится с этим. Особенно когда понимаешь, что тогда, в прошлом, был уверен, что делаешь всё правильно, что чувства искренни и радость внутренняя как истинный показатель. Но нет, мозгом понимала же, что всё безумие и рано или поздно придёт расплата. И будет она горькой настолько, что внутренности будет выворачивать наизнанку. Что ломать будет до самых мелких косточек. И спрятаться захочется, скрыться, чтоб только не думать, не признаваться самой себе в совершённом. В такие моменты кажется, что весь мир сосредоточенно смотрит, а потом пренебрежительно отворачивается. И ты остаёшься один на один с мыслями и последствиями. И никому не дано понять тебя, а только осудить или, в лучшем случае, пройти мимо.  Я утрирую факты, преуве...

Она чувствует себя двухсотлетней старухой, выжившей из ума, душевно уставшей, с тропинками-морщинами через всё лицо. Стройная женщина в прошлом, сводящая с ума всех мужчин своей красотой, она превратилась в брюзгу, с обвисшими складками по всему телу, парой десятков лишних килограмм и трясущимися руками. У неё впереди целая жизнь размером в пять дней, которые будут тянуться бесконечно долго сопровождаясь то провалами памяти, то падениями в сон. И то, и другое равнозначно схоже на бесконечный полёт но не в небеса, как в детстве, а прямо в глухую пропасть. И всё что ей остаётся, это падать и даже уснуть во сне, чтоб снова очутиться в том же полёте.  Но она просыпается ранним утром, оглядывается по сторонам, поднимает глаза к кусочку голубого неба сквозь занавески на окне и с ухмылкой говорит: "Видишь, моя снова взяла. Живая и невредимая."  У неё трое детей, 8 внуков и даже парочка близнецов правнуков. Последние души в ней не чают. Усаживаются на колени, рассматривают укры...