Щоденник

Давай свершимся друг у друга вопреки всем гаданиям и пророчествам. Случимся в начале холодного февраля, который так безжалостно нас разъединил. Произойдем неожиданно посреди площади, где полным полно детишек, вспомним как вместе кормили голубей, рассмеёмся этому событию глядя прямо в глаза друг другу и тихо подметим, что будто и не было этих двух лет расставаний и горьких мыслей. Давай станем счастливыми вопреки всем слухам и сплетням, наперекор судьбе и всем мировым принципам. Наплюём на каждого, кто будет готов высказаться против нас и скроемся от целой вселенной в объятиях друг друга. Давай станем этой вселенной, расширимся до самых возможных пределом и будем наполнять друг друга самой чистой, самой истинной любовью. Давай утонем в этой нашей любви, укроемся с головой, как одеялом, закроем глаза и отдадимся на волю случая.  И не будем идти наперекор своим чувствам, которые волнами хлещут берега, вырываясь как можно дальше. Не будем контролировать их, не будем подчинять опр...

В последнее время как-то слишком много мыслей совершенно не важных стремятся заполнить мою голову. Дорогой мой человек, понимаешь, слишком это странно всё. Я не могу писать о том, что залегло тяжким грузом на самой глубине души. То, что терзает и мучит, когда я обращаю внимание. И напоминает о себе невыносимой душевной болью, когда я пытаюсь хоть как-то нарочно отвлечься от всего этого. Два года с того дня произошло. А ощущение, будто десять и сотни тысяч километров расстояний между нами. Я встречаюсь с ним каждый день на нашем этаже и по стечению обстоятельств на одном и том же месте. Мы проходим мимо друг друга и делаем вид, будто не было тех четырёх лет, за которые мы пережили даже больше, чем переживают за несколько десятков. Будто мы не чувствуем друг до друга до сих пор. Иногда я пишу ему о том, что страх сковывает меня внутри и мне сложно дышать. Он просит держаться. И мне становится легче. Будто ношу мою разделили наполовину. И эту вторую половину он забрал себе.  Ино...

Дорогой мой человек, с каждым утром сумерки утрачивают свою власть и теперь им всё тяжелее воевать с дневными силами света, чтоб занять своё место поздним вечером. Солнце смотрит на город сквозь дымку тумана, который окутывает верхушки деревьев. Обнимается с ними, как с давними друзьями. Они медленно колышут голыми ветками, потягиваются к тому кружочку света в надежде быстрее отогреться в его скупых лучах. Осталось совсем немного до полного пробуждения, до обновлённости, до красоты.  Знаешь, я в последнее время больше не жду ничего от этого мира. Я иду медленно по улицам, залитыми подтаявшим снегом. Иду в совершенно неизвестном мне направлении. Не пытаюсь подстраиваться под кого-либо, равняться или копировать чужое поведение. Мне важно найти свой путь, важно выйти на него, чтоб дальше следовать по нему, прямиком к своему счастью. Радую внутреннего ребёнка, читаю ему "Гарри Поттера" и включаю "Фантастических тварей". Он хлопает в ладоши и широко улыбается. От это...

Дорогой мой человек, январь неожиданно стал месяцем испытаний на прочность душевного равновесия и тихих внутренних монологов, направленных на осознание своего предназначения в этой вселенной. Но как бы я не пыталась, как бы не силилась, у меня не получилось ничего того, за что бы можно было бы себя похвалить. Даже наоборот, в какой-то момент я поняла, что упустила нечто важное, нечто такое, что могло бы дать ответ на все утаённые внутри, все скрытые и не произнесённые вовремя вопросы, на которые нету ответов ни у одной живой души в целом мире. Поскольку это в слова невозможно облечь, можно только наблюдать там, где остальные не видят, погружённые в собственные проблемы и страхи. Скорее всего я так же, в тот момент, была погружена во что-то совершенно неважное и проглядела ту самую истину, посланную мне вселенной.  Что касается страхов, то их у меня удвоилось, если не утроилось. Особенно ночами, когда просыпаюсь неожиданно от того, что внутри всё сковывается стальными цепями и с...

Январь розовощекий, кудрявый мальчуган 6 лет отроду. В торой внук старушки Зимушки, серьёзный, умный не по годам и уверенный в себе. Когда я вхожу в дом, о н сидит возле натопленной печки и уплетает бабушкин пирог с вишнями, пропитанными знойным июньским солнцем и запивает чаем со смородины, которую сам лично собирал объявив себя взрослым. Ему хорошо как никогда, потому что детство, санки, снежные бабы и ребята с красными носами - то самое главное, что он загадывает каждый раз на свой день рождения. А ещё, чтоб бабушка всегда была и всегда запах мелко нарезанных яблок на сушилке над печкой. Большего счастья ему и не надо. Это я узнаю от него позже, а пока о н встречает меня, скрываясь за бабушкиной юбкой, с любопытством разглядывая и тихонько улыбаясь в кулачок. А когда я приседаю и раскрываю руки для объятий, он срывается с места, утыкается носом мне в плечо, делает глубокий вдох и тихонько шепчет: "Пахнешь яблоками, значит тебя тоже буду любить". Берет меня за руку ...

Молчу в последнее время как-то больше обычного. Смотрю сны с цифрами и сумасшедшими историями. Слушаю внимательнее. Переживаю все события глубоко. Отношусь к себе с частичкой понимания и сочувствия. Потому что период такой странный. Такая необходимая дружба с самой собой, важные диалоги и единственно верные ответы изнутри. Когда сердце говорит громко от того, что я его слушаю. И радость такая неожиданная, накрывающая. Поскольку вот сейчас всё так. И иначе не должно быть.  Это пережить надо, перемолчать, с окружающими жадничать делиться тем, что открывается и обретается. Потому что это такое личное, такое тихое, совершенное счастье, которое достигается тогда, когда в тишине, укутанная тёплым пледом, с кружкой какао и потрясающей книжкой внутренне достигаешь того самого дзена, того единения с собой и целой вселенной. Это именно то, что называют в Дании хьюгго. То, что чувствуешь после глубокой медитации. То, что ощущаешь, когда попадаешь в место силы, в ту самую энергетическую во...

Подсознание играет со мною злую шутку. Оно подкидывает мне сны, после которых я очень долго прихожу в себя, переосмысливая всё увиденное и почему-то чётко запомнившееся. Жёлтая листва под ногами, я иду по ней читая послание оставленное им и пытаюсь не заплакать от волны счастья, которая охватила меня всю целиком. Мне странно читать то, что он написал. Ведь я была уверенна, что он совершенно иного мнения обо мне. Но нет. Оказывается, я в который раз всё выдумала. Я утыкаюсь лбом в его грудь, поднимаю лицо и вижу его глаза. Такие до одури родные. Я не помню, что он ещё говорил, помню только как он обнял меня. И те чувства, которые пробуждались именно в его объятия, возобновились с утроенной силой. Я не стала сдерживать слёз, не стала отталкивать его. Наоборот, я полностью поддалась вселенской любви, которая исходила из него, прямо с грудной чакры. И мысленно просила, чтоб это длилось бесконечно долго.  И чувство после сна странное такое, необычное. Будто не потеряла, а наоборот, ...