Щоденник

Мой Октябрь бесконечно нежный, искренний, заключает меня в свои объятия каждое утро, стоит мне только переступить порог дома. У него голубые глаза, лукавые веснушки по всему носу и улыбка, редко появляющаяся, но сводящая с ума молниеносно, проникающая в самую душу. Её потом забыть невозможно, с памяти стереть, заменить чем-то равноценным. Потому что ничего подобного больше в жизни не встречается.  Я жалуюсь ему на жуткую неуспеваемость, делюсь переживаниями, терзающими душу настолько сильно, что просыпаться по ночам становится раздражающей традицией, захватывать воздух ртом не имея возможности выдохнуть, а в тот самый момент страхи один за другим мелькают перед глазами истерически хохоча. Он кладет руку мне на плечо, с пониманием кивает головой, проникновенно так заглядывает в глаза, а потом резко меняет тему разговора в совершенно противоположную сторону. И я иду у него на поводу, как маленькая собачка, которая только и живет до сих пор, потому что "без" она просто не ум...

Мой Ангел, ты всегда был, с первой секунды моей жизни и будешь ещё долго, до того самого, только тебе известного, логического завершения. Чувствую твоё присутствие каждое мгновение по правую руку, которую ты не отпускаешь, а в сложных ситуациях даже сжимаешь малость сильнее, чем обычно. Я благодарю тебя мысленно за это, улыбаюсь искренне и проблемы неожиданно, с явным недоумением, отступают, выставляя белый флаг. Мы близко подружились с тобой недавно, хотя и до этого момента я всегда знала, что ты есть. Тот самый невидимый свидетель всех моих потрясающих достижений и нелепых падений, хранитель моих тайн, испепеляющих слёз и яростных молитв. Ты следовал за мною шаг в шаг через засасывающие болота и глубокие пропасти. Слушал мой бесконечный и бессмысленный внутренний монолог. Не покидал меня даже когда я совершала самые безумнейшие поступки, в большинстве случаев становящиеся пРоступками. Выдерживал меня даже когда я сама себе была невыносима, когда сетовала на тебя и сомневалась воо...

Он звонит мне впервые за последние пол года и я на несколько секунд забываю как дышать, когда вижу входящий звонок. Пулей вылетаю с кабинета, оборвав разговор на полу слове, и на ходу пытаюсь совладать с дурацкой кнопкой телефона. И, когда, наконец-то, выведя её в нужное положение, отвечаю, мир замирает. Его голос, такой теплый и родной, разливается по венам. Он извиняется за то, что долго не звонил, не отвечал на сообщения и вообще пропал, хотя обещал быть на связи. Рассказывает что у него сейчас 4 утра и уже +30 на градуснике, до моря 40 минут езды на машине и о том, что купаться там запрещено, потому что крокодилы слишком прожорливые. Он говорит, что там действительно счастлив, ему там так здорово и возвращаться не планирует, потому уже подал заявление на Green Card.  У меня вопросов к нему несколько миллионов и он выдерживает этот наплыв слов с достоинством, отвечая на всё коротко и ясно. И я шепчу ему в трубку: "Как бы мне хотелось оказаться там с Вами". Но он игнори...

В последнее время мне я уже даже не могу понять что чаще у меня спрашивают: - Когда ты уже выйдешь замуж? или - Когда ты наконец-то напишешь свой бестселлер? И я не знаю, что больше меня раздражает и выводит из себя. Как и не знаю зачем вообще пишу. Потому что одновременно с тем же вопросом перечисляют как именно мне стоит писать, о чем именно, в каком тоне и с каким мотивом. Вот после такого желание отправить человека по самому дальнему адресу становится слишком явным и практически не подавляемым. Но я молчу, как и молчу о том, что Боженька наградил меня самым бессмысленным талантом - влюбляться в тех, кто никогда в жизни не полюбит меня. С этим же талантом мне вручили трофей - писать о каждой неразделённой любви, примеряя идеальнейшие образы к главному герою и делая его уникальным, умным, осознанным, романтическим. И я иду на поводу всего вот этого и не отстаю ни на шаг. И у меня получается иногда стать второй Цветаевой. Слишком болезненной внутри, слишком открытой. Этим по...

Я пишу о тех, кто дарит мне потрясающие эмоции, которые обнимают искренне, говорят приятности, смешат меня и смеются со мной вместе. У каждого в глазах столько вселенской грусти, столько тяжести, боли и ужаса, что мне хочется хотя бы на несколько секунд облегчить их душевную тяжесть. У меня это вряд ли когда получается, но прощаясь со мной они улыбаются. Пускай вынужденной улыбкой, с небольшой ухмылкой на уголках губ, но забывших на мгновение о том, что так давит внутри.  Они боятся чувств, боятся эмоций, боятся проявить себя хоть как нибудь. Я отправляю им тексты в сообщениях, они читают их, присылают стыдливые смайлики и просят не публиковать это на всеобщее обозрение. И я собираю эти записи в дневнике, сохраняю важные моменты, те воспоминания, которые греют мою душу, которые обнимают меня, когда становится до невыносимого жутко, когда страх одиночества окутывает целиком до самой макушки.  Я окунаюсь в написанное и вокруг начинают таять ледовые глыбы, рушатся выстроенн...

В. издалека видит меня и начинает улыбаться так искренне, что я еле сдерживаюсь, чтоб только не превратиться в мокрую лужу. Утыкаюсь в его раскрытые объятия, сцепляю руки в замок на его шее и шепчу на ухо: «Не отпущу, я очень, очень сильно соскучилась». У меня к нему столько нежности, столько счастья, столько невысказанных слов и недопитых кофе, обещанные в суете будней, что я уже давно сбилась со счёта. И это так не важно. Совершенно. Кроме того факта, что он просто есть где-то в неизвестной точке этой вселенной, но есть. И шутит так же остро и дерзко, ни капельки не смущаясь. И улыбается всегда, хотя внутри у самого вечные бури с ветрами вперемешку со страхом. И это не останавливает его. Ни на мгновение. И за это я тоже его люблю, нанизывая на нитку наши редкие вот такие встречи, от которых потом тепло внутри у меня настолько, что тают самые огромные ледяные глыбы.  * * * Впредь, я хочу начать коллекционировать вот такие случаи, когда читаешь их и перед тобой открывается...

Я хочу, чтоб мы стали ими. Такими же счастливыми до безобразия, до ужаса наших общих знакомых, до чёрной зависти наших врагов. Безумно влюблёнными, до дрожи, до мурашек по коже от прикосновений. Такими же сумасшедшими, до сбоя дыхания, когда длительное отсутствие сводит с ума, заставляя творить глупости. Постоянно пьяными, но не от алкоголя, который выветривается за считанные секунды, но от любви, самой, что ни есть, настоящей.  Зависимыми друг от друга, чтоб сквозь сон, километры и города, хриплым голосом вперемешку со слезами вслушиваться в каждое произнесённое слово. Чтоб идя по улице держаться крепко за руки, громко обсуждать каждую услышанную фразу, целоваться на светофорах, хохотать, не обращая внимания на осуждающие взгляды прохожих, не чувствующих ни на грамм того, что чувствуем друг к другу мы. Не желающих даже понять это самое чувство, боящихся сделать первый шаг, который впоследствии может оказаться решающим.  Я хочу делить с тобой каждый свой день, каждую св...