Щоденник

Октябрь, тот который с веснушками по всему носу, наблюдает как я зарисовываю в блокнот появившуюся из ниоткуда мысль и улыбается со словами:  - Снова обо мне пишешь. А говорила, что не умеешь.  Щёки предательски заливаются краской и я не нахожу ничего лучше кроме как улыбнуться ему в ответ. Уже безумно по нему скучаю, хотя уйдёт он только завтра, поздней ночью, прямо в звездное небо, оставив после себя второе бабье лето с невероятными +22 на градуснике и бесконечное количество времени проведенное с ним вместе, за руку, гуляя по "тем самым" местам.  Со всевозможно присущей ему нежностью целует в макушку, шепчет в волосы "прошу только, помни обо мне всегда" и уходит в другую комнату собирать чемоданы. И от того, что завтра его придётся отпустить, становится невыносимо грустно. Потому что отпускать всегда трудно. Особенно когда уходящее незаметно становится частью тебя, такой неотъемлемой, важной, что дыхание прерывается от неожиданности происходящего, от дикос...

Бесконечно длинный понедельник с медленно передвигающимися стрелками на циферблате. Я умудряюсь успеть всё задуманное, решить возникающие по ходу дня вопросы, сделать несколько кругов по городу, спокойной выпить кофе на лавочке в сквере возле дома и поговорить по телефону с человеком, чей голос по ту сторону бесконечно уставший, заполненный тоннами грусти и разочарования. Я дрожу вся от самого начала разговора и его окончания. От непонятного страха, от возможности сделать больно словами, нечаянными репликами, фразами. Душа разрывается на мелкие кусочки, а сердце кровью обливается от безсилия сделать хоть что-то. Хоть как-то облегчить ту ношу обиды, которая внутри него цементная, неподъёмная.  Он радуется искренне моему голосу, рассказывает как живет сейчас, о детях, родителях и мы постоянно возвращаемся к одному и тому же вопросу, который не хочется затрагивать. Потому что болеть будет у обоих, и у него в разы больше. И я молчу, изо всех сил пытаясь протолкнуть тот самый комок ...

Ну вот так и сиди, из пальца тоску высасывая, чтоб оправдывать лень, апатией зарастать. И такая клокочет непримиримость классовая между тем, кто ты есть и тем, кем могла бы стать. Ну сиди так, сквозь зубы зло матерясь да всхлипывая, словно глина, что не нашла себе гончара, чтоб крутилась в башке цветная нарезка клиповая, как чудесно все было в жизни еще вчера. Приключилась опять подстава, любовь внеплановая, тектонический сдвиг по фазе – ну глупо ведь: эта жизнь по тебе катается, переламывая, а ты только и можешь дергаться и реветь. Ты не такая уж и особенная, это тоже отмазка, чтоб не пахать как все; а война внутри происходит междоусобная, потому что висишь на чертовом колесе, и повсюду такое поле лежит оранжевое, и дорог сотня тысяч, и золотая рожь, и зрелище это так тебя завораживает, что не слезешь никак, не выберешь, не допрёшь; тот кусок тебе мал и этот вот не хорош. Да, ты девочка с интеллектом да с горизонтом, с атласной лентой, с косой резьбой; и такой у тебя по...

Мой Октябрь бесконечно нежный, искренний, заключает меня в свои объятия каждое утро, стоит мне только переступить порог дома. У него голубые глаза, лукавые веснушки по всему носу и улыбка, редко появляющаяся, но сводящая с ума молниеносно, проникающая в самую душу. Её потом забыть невозможно, с памяти стереть, заменить чем-то равноценным. Потому что ничего подобного больше в жизни не встречается.  Я жалуюсь ему на жуткую неуспеваемость, делюсь переживаниями, терзающими душу настолько сильно, что просыпаться по ночам становится раздражающей традицией, захватывать воздух ртом не имея возможности выдохнуть, а в тот самый момент страхи один за другим мелькают перед глазами истерически хохоча. Он кладет руку мне на плечо, с пониманием кивает головой, проникновенно так заглядывает в глаза, а потом резко меняет тему разговора в совершенно противоположную сторону. И я иду у него на поводу, как маленькая собачка, которая только и живет до сих пор, потому что "без" она просто не ум...

Мой Ангел, ты всегда был, с первой секунды моей жизни и будешь ещё долго, до того самого, только тебе известного, логического завершения. Чувствую твоё присутствие каждое мгновение по правую руку, которую ты не отпускаешь, а в сложных ситуациях даже сжимаешь малость сильнее, чем обычно. Я благодарю тебя мысленно за это, улыбаюсь искренне и проблемы неожиданно, с явным недоумением, отступают, выставляя белый флаг. Мы близко подружились с тобой недавно, хотя и до этого момента я всегда знала, что ты есть. Тот самый невидимый свидетель всех моих потрясающих достижений и нелепых падений, хранитель моих тайн, испепеляющих слёз и яростных молитв. Ты следовал за мною шаг в шаг через засасывающие болота и глубокие пропасти. Слушал мой бесконечный и бессмысленный внутренний монолог. Не покидал меня даже когда я совершала самые безумнейшие поступки, в большинстве случаев становящиеся пРоступками. Выдерживал меня даже когда я сама себе была невыносима, когда сетовала на тебя и сомневалась воо...

Он звонит мне впервые за последние пол года и я на несколько секунд забываю как дышать, когда вижу входящий звонок. Пулей вылетаю с кабинета, оборвав разговор на полу слове, и на ходу пытаюсь совладать с дурацкой кнопкой телефона. И, когда, наконец-то, выведя её в нужное положение, отвечаю, мир замирает. Его голос, такой теплый и родной, разливается по венам. Он извиняется за то, что долго не звонил, не отвечал на сообщения и вообще пропал, хотя обещал быть на связи. Рассказывает что у него сейчас 4 утра и уже +30 на градуснике, до моря 40 минут езды на машине и о том, что купаться там запрещено, потому что крокодилы слишком прожорливые. Он говорит, что там действительно счастлив, ему там так здорово и возвращаться не планирует, потому уже подал заявление на Green Card.  У меня вопросов к нему несколько миллионов и он выдерживает этот наплыв слов с достоинством, отвечая на всё коротко и ясно. И я шепчу ему в трубку: "Как бы мне хотелось оказаться там с Вами". Но он игнори...

В последнее время мне я уже даже не могу понять что чаще у меня спрашивают: - Когда ты уже выйдешь замуж? или - Когда ты наконец-то напишешь свой бестселлер? И я не знаю, что больше меня раздражает и выводит из себя. Как и не знаю зачем вообще пишу. Потому что одновременно с тем же вопросом перечисляют как именно мне стоит писать, о чем именно, в каком тоне и с каким мотивом. Вот после такого желание отправить человека по самому дальнему адресу становится слишком явным и практически не подавляемым. Но я молчу, как и молчу о том, что Боженька наградил меня самым бессмысленным талантом - влюбляться в тех, кто никогда в жизни не полюбит меня. С этим же талантом мне вручили трофей - писать о каждой неразделённой любви, примеряя идеальнейшие образы к главному герою и делая его уникальным, умным, осознанным, романтическим. И я иду на поводу всего вот этого и не отстаю ни на шаг. И у меня получается иногда стать второй Цветаевой. Слишком болезненной внутри, слишком открытой. Этим по...