Щоденник

У меня к тебе неимоверное количество любви. Ты снишься снова отчётливо, снова рядом. Тяну к тебе руку и даже прикасаюсь к плечу кончиками пальцев. Мы так близко, что я различаю каждую чёрточку на твоём лице, хотя за столько лет давно уже должна была забыть. Ты говоришь что-то, рассказываешь. Но я не слушаю, не улавливаю сути, не пытаюсь даже. Я тону в твоём голосе и он уносит меня туда, где невозможно постоянно грустить и заниматься самобичеванием. Туда, где все прекрасно и много любви. Я знаю, что это не на долго, что время ограничено, что спустя час или пять минут ты уйдешь. И я снова останусь на грани счастья и безумия. А внутри будет круговорот эмоций. Ты целуешь меня в макушку, как когда-то, когда я плакала. Когда отталкивала твои объятия, когда прятала лицо в рукава, размазывала тушь по щекам. Ты просто целовал меня в волосы, нежно так, что я начинала рыдать ещё яростнее. Потому что понимала, что ты никогда не будешь моим. Потому что осознавала близость того времени, когда мне ...

Узнать, увидеть, признать свой "грех" – это первый спасительный шаг.  Нельзя вылечить человека, не установив прежде его болезни.  Нельзя освободиться от внутренней боли, если ты не понял ее природы.  Нельзя, наконец, сделать свою жизнь чище и светлее,  если ты брезглив и боишься испачкаться.  Боже, знаешь, я оказывается ошибалась. Так грубо и глупо, что становится невыносимо стыдно до покрасневших кончиков ушей. Ведь я считала тот дар, тот талант влюбляться в тех, кто хоть как-то мне помог, проявил ко мне внимание или хотя бы невзначай сделал меня счастливой, чем-то дурацким и совершенно не нужным и не важным. Признаю, я даже сейчас так думаю, но глыба цементная уже частично рухнула. Потому что, всё что ты даешь нам, всё чем награждаешь там на небесах, отправляя на землю, есть необходимым и неотъемлемым. А значит и мне не стоит сомневаться в твоей адекватности награждения меня этим дурацким даром. Ведь, не влюбись я в одного или в другого - не было...

Боженька, я у тебя в огромном долгу за эти несколько дней, за эту загруженную неделю, за все пережитые события, людей важных, эмоции настоящие, за жизнь, которая давно со мной не случалась. Знаешь, я ведь никогда такого не испытывала, не переживала, чтоб вот так, до страшной усталости, до жуткой слабости, до боли сумасшедшей, но одновременно настолько приятной, что аж дико становится от осознания этого всего. От наполненности происходящим не приходится задумываться о гадостях, разрушающих все внутри, а даже получается заполнить там все огромной любовью, счастьем осязаемым таким, что чувствуешь его каждой частичкой тела. И друзья рядом, которые действительно друзья, настоящие, важные, дороже целого мира, нет, не так, им цены нету совсем. Без них моя жизнь не была бы такой потрясающей, такой интересной, замечательной. Они моя жизнь, моя вселенная. И я, Боже, не знаю даже за какие мои заслуги ты их ко мне приставил и за что их наказал, что дал им такую непутевую меня. Но уверенно готова...

Боженька, то что ты собрал их всех воедино и привёл за руку в мой сон - это бесспорно поступок достойный уважения. Но когда ты их днём водил моими дорогами и наталкивал меня прямо на них - поверь, даже для тебя это как-то уж слишком. Милый мой Боже, у меня сердце в груди стучало сумасшедше, в пятки пряталось, их горла пыталось выскочить, просочиться сквозь вены. Как неприятие одних, так и неприятие исхода других как-то не вписывается в мою картину мира, поскольку между ними проходит прямая следствия, такой себе запущенный бумеранг без возможности его остановить. И я медленно с ума схожу от водоворота эмоций, от их взгляда, пытающегося проникнуть под одежду, в самую душу, прочитать какие-то выгодные для них мысли и сделать выводы совершенно противоположные от реальности.  Господи, я уже несколько лет подряд прошу тебя забрать у меня гадкий дар, ненужную способность влюбляться "не в тех". Взамен прошу элементарной мудрости разбираться в людях. Но ты упрямо тянешь меня по од...

Октябрь, тот который с веснушками по всему носу, наблюдает как я зарисовываю в блокнот появившуюся из ниоткуда мысль и улыбается со словами:  - Снова обо мне пишешь. А говорила, что не умеешь.  Щёки предательски заливаются краской и я не нахожу ничего лучше кроме как улыбнуться ему в ответ. Уже безумно по нему скучаю, хотя уйдёт он только завтра, поздней ночью, прямо в звездное небо, оставив после себя второе бабье лето с невероятными +22 на градуснике и бесконечное количество времени проведенное с ним вместе, за руку, гуляя по "тем самым" местам.  Со всевозможно присущей ему нежностью целует в макушку, шепчет в волосы "прошу только, помни обо мне всегда" и уходит в другую комнату собирать чемоданы. И от того, что завтра его придётся отпустить, становится невыносимо грустно. Потому что отпускать всегда трудно. Особенно когда уходящее незаметно становится частью тебя, такой неотъемлемой, важной, что дыхание прерывается от неожиданности происходящего, от дикос...

Бесконечно длинный понедельник с медленно передвигающимися стрелками на циферблате. Я умудряюсь успеть всё задуманное, решить возникающие по ходу дня вопросы, сделать несколько кругов по городу, спокойной выпить кофе на лавочке в сквере возле дома и поговорить по телефону с человеком, чей голос по ту сторону бесконечно уставший, заполненный тоннами грусти и разочарования. Я дрожу вся от самого начала разговора и его окончания. От непонятного страха, от возможности сделать больно словами, нечаянными репликами, фразами. Душа разрывается на мелкие кусочки, а сердце кровью обливается от безсилия сделать хоть что-то. Хоть как-то облегчить ту ношу обиды, которая внутри него цементная, неподъёмная.  Он радуется искренне моему голосу, рассказывает как живет сейчас, о детях, родителях и мы постоянно возвращаемся к одному и тому же вопросу, который не хочется затрагивать. Потому что болеть будет у обоих, и у него в разы больше. И я молчу, изо всех сил пытаясь протолкнуть тот самый комок ...

Ну вот так и сиди, из пальца тоску высасывая, чтоб оправдывать лень, апатией зарастать. И такая клокочет непримиримость классовая между тем, кто ты есть и тем, кем могла бы стать. Ну сиди так, сквозь зубы зло матерясь да всхлипывая, словно глина, что не нашла себе гончара, чтоб крутилась в башке цветная нарезка клиповая, как чудесно все было в жизни еще вчера. Приключилась опять подстава, любовь внеплановая, тектонический сдвиг по фазе – ну глупо ведь: эта жизнь по тебе катается, переламывая, а ты только и можешь дергаться и реветь. Ты не такая уж и особенная, это тоже отмазка, чтоб не пахать как все; а война внутри происходит междоусобная, потому что висишь на чертовом колесе, и повсюду такое поле лежит оранжевое, и дорог сотня тысяч, и золотая рожь, и зрелище это так тебя завораживает, что не слезешь никак, не выберешь, не допрёшь; тот кусок тебе мал и этот вот не хорош. Да, ты девочка с интеллектом да с горизонтом, с атласной лентой, с косой резьбой; и такой у тебя по...