Щоденник

Напротяжении 21 дня со мной случилась невероятная жизнь. Неожиданная такая, непревзойдённая, сумасшедшая, потрясающая. Я провела их наедине с собой, изредка отвлекаясь на телефонные звонки и встречи с самыми важными и дорогими. Это был 21 день тотального переосмысления всего произошедшего за все мои осознанные 25 лет, перепросмотра того, что наслаивалось внутри шар за шаром, переживания внутренней борьбы по избавлению от огромнейших страхов. 21 день диких крайностей, когда было "Господи, пусть со мной случится уже это самое душевное спокойствие" и "Боже, мне так надоело, что ничего не происходит". 21 день внутренних диалогов, которые до неожиданности пугали и 21 день знакомств с неординарными людьми, которых я запомню надолго и с которыми вряд ли больше встречусь.  Я умудрялась ежедневно проходить более 20 000 шагов, посетила несколько городов, увидела тех, кто в самом сердце, дождалась волшебный альбом Таты Кеплер "Радиочастота", прочитала часть книги В...

Богу субботним вечером стало бесконечно скучно в своём собственном мире. Бог решил немного поразвлечься. Бог достал с полки старого шифоньера игру размером в целый город. Бог потерял в далёком прошлом к ней инструкцию, но решил, что справится и без. Бог не помнил правил. У Бога память с возрастом немного пошаливает. Но Бога это только радует. Бог решил самостоятельно выдумать сценарий.  Бог наугад указал дважды пальцем. Бог попал на меня, а потом на тебя. Он смотрел на нас и дико хохотал. Ему было весело. Ему уже всё нравилось.  Бог решил испытать меня тобой.  Бог бросал кости на стол и ходил фишками, пересекая наши пути даже там, где это было невозможно.  Бог сталкивал нас лбами на ринге, говорил "бокс", делал огромные ставки и выигрывал у самого себя.  Бог молча наблюдал, когда мы садились бок о бок и долго говорили ни о чём, тем самым становясь друг другу важными. Богу всегда нравились мелодрамы.  Бога отвлекли земными хлопотами. ...

Моя Осень бросает на барную стойку уже дописанную рукопись её будущей книги, садится на стул и выдыхает:  - Американо с молоком. Бармен, тот самый, с бородой, который получил тогда её номер на салфетке и с тех пор постоянно ночами за ней на другой конец города спасать от очередного приключения, улыбается и вопросительно смотрит: - А звучит как двойной виски со льдом и быстро. Она слышит его, но не обращает внимание. Ее взгляд устремлён сквозь него, в то самое прошлое, которое бесконечно важное для неё. Она была сегодня на том самом их последнем месте, где так ничего и не было произнесено. Она видела их, сидящих на берегу, бесконечно счастливых, державшихся за руки, целовавшихся безудержно, а из телефона звучала та самая "Сто песен..." и ничего кроме не существовало тогда вокруг них. Даже её. И ей так сильно захотелось ему рассказать об этом, написать, и она даже уже открыла мессенджер, но он опередил её на несколько секунд. Она вздрогнула от неожиданности, от стра...

Это была весна имени тебя. Дорогой мой человек. Ты случился с самого её начала и закончился с её последним днём. Ты мой единственный итог, самая главная часть моей жизни, самый важный период времени.  У меня к тебе бесконечная нежность, несколько десятков текстов, которые в итоге перерастут в книгу и много несказанного, не произнесённого вслух. Я прихожу на "наши" места, включаю "нашу" музыку, вспоминаю твой голос, те десять строчек, в которых я, которые только обо мне. Выучила их наизусть, храню внутри себя, в самом сердце. Я хочу помнить их всю свою вечность.  Это были всего три месяца, а будто целая жизнь. Ты произошел тогда, когда мир внезапно превратился в врага. Когда просыпаться по утрам стало невыносимо. Бесцельность существования была главной темой, которая не давала покоя ни минуты. Пустота в виде чёрной дыры зияла насквозь через грудь. И дышать становилось настолько невозможно, что впору было сойти с ума. Неизвестность пугала так сильно, что научила...

: Они постоянно были в моей жизни. Их было много. Им необходимо было моё внимание, мои уши, мои глаза и моё присутствие. Они говорили только о себе, но никогда обо мне. Они не знали, что творится внутри меня. Это их никогда не интересовало. А меня несказанно радовало. Притворяться было намного легче, чем объяснять почему сейчас всё вот так, а не иначе. Они обнимали меня даже не подозревая, что внутри случается жуткая дрожь. Они хотели взять меня за руку, но те всегда были заняты - телефоном, кофе, бутылкой воды. На крайний случай в карманах. Я ненавидела их прикосновения. Я не хотела этого. Они все до одного бились током. Они врывались в мою жизнь и без разрешения наводили там свои порядки. Они учили меня как правильно ходить, что говорить, слушать, делать, есть и пить. Рассказывали какие книги читать и как вести себя в обществе. Они указывали мне на мои недостатки и высмеивали их. Они руководили мной как тряпичной куклой. А я поддавалась. Потому что думала, что любила их. Я не...

Дорогой мой человек, мир странным образом решил показать мне, что жизнь прекрасна вне зависимости от того, что творится внутри. Я прихожу на причал ежедневно, сижу по нескольку часов и наслаждаюсь тем странным спокойствием, которым наполняется моя душа. Не считаю это бесцельно проведённым временем, которое так называю, когда стою в очереди к кассе или под кабинетом врача.  Вчера вот познакомилась с Бертой, 9-месячной овчаркой с добрейшей мордочкой на земле. Она подходит ко мне, заглядывает в глаза, вертит головой, тянет лапу. Я от такого начинаю хохотать, называю её своей подружкой и чешу за ухом. С другой стороны же хозяин с опаской спрашивает не страшно ли мне. И пока мы разговаривает десять минут о том, как замечательно иметь вот такого друга, Берта плещется в воде, пытается поймать за хвост уток и носится по берегу за палкой. Её беззаботность восторгает, её уровень счастья неизмерим, её глаза располагают к себе и вселяют доверие. Я влюбляюсь в эту собаку до самой бесконечно...

О чем рассказать тебе, мой друг? В последнее время я засыпаю под утро, именно в тот момент, когда солнце появляется на небосклоне. Оно отражается в окнах соседних домов, гуляет по моим стенам солнечными зайчиками и будит меня спустя пару часов поцелуем в щеку. Это моя 28 весна. Дикая, взрывоопасная, выносящая мозг, но от того и самая прекрасная! Я прихожу на причал, именно туда, где мы с тобой когда-то сидели и где я, такая ещё маленькая, от злости, изрисовала твою машину сердечками. Ты когда это увидел, хохотал громко, а потом бесконечно долго обнимал меня, крепко сжимая в своих объятиях. Они мне, кстати, снятся до сих пор. Как спасение, когда дышать становится невмоготу. Я пишу тебе длинные сообщения о том, что внутри бесконечная война, а здесь я почему-то нахожу странное успокоение, затихают все разговоры в голове и сердце начинает стучать в унисон с волнами. А ты отвечаешь, что не нужно знать почему так. Важно слушать собственный голос, который становится отчётливо слышен в это...